«В течение всей этой пространной речи поручик сидел в кресле и, уставившись на сапоги Швейка, думал: «Боже мой, ведь я сам часто несу такую же дичь. Разница только в форме, в какой я это преподношу».
Ну вот я и добрался до этой книги. Брал с полки целенаправленно, видать пришло время. Понимаю, что нужно было читать ее значительно раньше, наверное тогда бы получалось смеяться непрерывно. А так почему-то порой казалось, что это не про Первую мировую, а про наше время. И это порождало двойные эмоции. Ужас проглядывал сквозь смех. Кроме того, очень интересно было наблюдать за самим собой и подумать, почему какие-то моменты книги вызывали особый восторг. Наверняка, у каждого это свои моменты — ведь призма опыта у каждого своя. Думаю, я к ней еще вернусь….
Алексей Остров –
«В течение всей этой пространной речи поручик сидел в кресле и, уставившись на сапоги Швейка, думал: «Боже мой, ведь я сам часто несу такую же дичь. Разница только в форме, в какой я это преподношу».
Ну вот я и добрался до этой книги. Брал с полки целенаправленно, видать пришло время. Понимаю, что нужно было читать ее значительно раньше, наверное тогда бы получалось смеяться непрерывно. А так почему-то порой казалось, что это не про Первую мировую, а про наше время. И это порождало двойные эмоции. Ужас проглядывал сквозь смех. Кроме того, очень интересно было наблюдать за самим собой и подумать, почему какие-то моменты книги вызывали особый восторг. Наверняка, у каждого это свои моменты — ведь призма опыта у каждого своя. Думаю, я к ней еще вернусь….